"Не трать время на вещи, которые не имеют значения"


Половое воспитание

Я переспал с лучшей подругой моей матери, которая к тому же в четвертом классе была моим учителем.

Впервые я переспал с маминой лучшей подругой, когда мне было 23. Эхо наших стонов раздавалось на весь родительский дом. Мы прикрывали друг другу рот ладонями, чтобы нас было не так слышно. Кровать, на которой я спал еще ребенком, скрипела под нами. Мы подложили под изголовье подушку, чтобы приглушить шум. Наконец, когда спины у нас обоих уже ныли, руки были искусаны, а тела блестели от пота, мисс Карутерс прошептала, что надеется, что моя мама, спавшая меньше чем в 10 футах от нас, ничего не слышала.

“Даже если она слышала нас,— сказал я, швырнув плюшевую игрушку в другой конец комнаты, — она никогда в это не поверит.”

В тот год я жил с в пляжном доме родителей и страдал от безделья. С тех пор, как я закончил колледж, всего за девять месяцев до упомянутой ночи, я не знал, чем себя занять. Я поработал в магазине, бросил, поработал в средней школе, бросил и эту работу. Какое-то время жил в Нью-Йорке, потом уехал, пожил в Миссисипи, но потом и оттуда уехал. После этого я переехал во Флориду и устроился там на работу на курорте. Я был поваром в баре у бассейна: жарил бургеры и курицу, резал салаты; а поскольку все это было рядом с пляжем, то между делом я загорал, читал романы и купался в заливе. В любом случае я топтался на одном месте. Поэтому, когда однажды весной приехали моя мама с мисс Карутерс, это внесло приятное разнообразие в мою жизнь.

Все началось в их первую ночь в городе. Я знал мисс Карутерс с детства. Как и мая мама, она была школьным учителем, и у них выдалось свободное время на весенних каникулах. Выходные для “отрыва”, по их собственным словам. В первый день их приезда я вернулся домой только к вечеру. На пороге меня встретили басовые партии “Motown”, доносящиеся с веранды. Когда я присоединился к ним, они уже откупорили вторую бутылку шардоне. Мисс Карутерс сказала:”Бери бокал и оставайся с нами.” Что ж, я не возражал.

В течение первого часа на веранде я отвечал на стандартный набор вопросов о моем будущем, в особенности по поводу того, получал ли я ответы из магистратур. Ранее в том году я подавал заявления на программы MFA (Master of Fine Arts, магистр искусств).

Так как я в то время увлекался самоанализом, я выбрал для изучения художественную литературу. Для того, кто не мог разобраться в собственной жизни, придумывать их казалось логичным решением.

Мисс Карутерс возможно догадывалась о том, что мне такие вопросы не нравятся, и поэтому сменила тему. “Встречаешься с кем-нибудь?”— спросила она.

“Э-э.”А домработницы и парикмахеры считаются? — “Нет.”

“Ты скоро кого-нибудь найдешь,”— сказала она после третьего бокала вина. “Возможно, ты просто ее не замечаешь, а она совсем рядом.”

“Она права,”— сказала моя мама. “Как знать…”

Я солгу, если скажу, что никогда не думал о лучшей подруге моей матери как о сексуальном партнере. Несмотря на огромную разницу в возрасте, меня влекло к ней с той самой ночи много лет назад, когда она сказала мне, что я был в одном из её снов. Она сказала только, что в этом сне мы оба были в номере в отеле, и что рассказывать дальше будет неприлично. Я до сих пор помню, насколько точно она выбрала момент, чтобы подмигнуть мне после этой фразы. Мои родители и носом не повели.

Со стороны залива дул прохладный ветер. На веранде я выпил очередной бокал вина, ёрзая на своём месте. Разговор каким-то образом успел сместиться к теме секса. Мисс Карутерс доказывала, что для того, чтобы возбудить мужчину, не нужно практически ничего: порой достаточно просто прикоснуться к его руке. Я согласился с ней. В этот момент моя мама решила отойти в уборную, сказав, что мы должны выбрать новую тему для разговора к её возвращению. Щёлкнувший замок задней двери был для нас как выстрел из стартового пистолета.

Мисс Карутерс взяла меня за руку, держа ее перед своим лицом, которое было старше моего на 21 год, и облизала мою ладонь. Она превратила мой большой палец в леденец. Несколько лет спустя , когда один из близких друзей, знавших от меня об этой истории, встретил мисс Карутерс, он сказал мне: “Я думал, что она выглядит очень молодо для своих лет. Но чёрт, мужик. Ей перевалило за сорок, и я бы не дал ей ни годом меньше.” Тогда, на веранде во Флориде, я не думал о её возрасте; я был слишком занят, пытаясь свободной рукой что-то сделать со своей эрекцией.

“Ну ладно, вы двое.”

Эти слова принадлежали моей маме. Хоть я и собирался внимательно прислушиваться к её шагам, мастурбация, что неудивительно, не позволила мне сфокусироваться на чем-либо еще. Заметила ли она, чем мы занимались? Пока я вытирал мою ладонь от слюны, мама невольно ответила на мой вопрос.

“Уже поздно,”— зевая, сказала она, беря в руки бокал с остатками вина. “Пойду-ка я спать.”

Самым ужасным в ту ночь было даже не то, что я переспал с маминой подругой, а то, что эта подруга была еще и моим учителем в четвертом классе.

Сейчас, много лет спустя, мне бывает интересно, как у меня только хватает смелости даже вспоминать об этой ночи. Я представляю, как раз за разом пишу на классной доске: “Я никогда больше не буду спать с подругой матери.” Хоть я и понимаю, что это был не самый достойный поступок — Бог знает, что бы подумала моя мама — но в ту ночь я не испытывал никакого чувства вины. Я думал: да какого черта? Как часто вам выпадает шанс переспать с женщиной, когда-то влепившей вам трояк за контрольную по истории?

Пока мы в темноте одевались, никто из нас не упоминал наше предыдущее знакомство в качестве ученика и учителя. На веранде, закуривая сигарету, я молча считал. Мисс Карутерс было 44 года. Когда я родился, ей исполнилось 21, когда мне было 2 она вышла замуж в первый раз (из пяти), когда мне было 6 она развелась во второй раз и родила двух дочек прежде чем я стал половозрелым. Когда мне было 9, она была моим учителем в начальной школе.

“Могу я тебе кое-что рассказать?”— спросил я её, когда докурил сигарету. — “Что-то, о чем никто не знает?”

“Конечно”

“Мне пришел ответ из Университета Миссисипи.” — Я закурил еще одну. — “Они наотрез отказали мне.”

Благодаря моей невероятной мудрости и предусмотрительности, я подал заявления на программы MFA только в два университета: Колумбийский и университет Миссисипи. Отказ из последнего пришел ранее на той неделе.

Мисс Карутерс сделала все, чтобы утешить меня, в основном, расстегивая мои джинсы зубами. Стул под нами заскрипел, когда моя бывшая учительница обхватила меня ногами. Она устроилась на моих коленях, как на детских качелях.

Позже, когда джинсы мисс Карутерс уже лежали бесформенной кучей под стулом, а сама она сидела у меня на коленях, она прошептала: “Нам не следует этого делать.” То, насколько тихо она это сказала, напомнило мне, что моя мама все еще могла нас услышать.

“Я думаю, мы только что это сделали.”

“Ты знаешь, что я имею в виду.”

Я улыбнулся: “В таком возрасте тебе, наверное, иногда хочется хоть немного пожить.”

Здесь я испугался, что перегнул палку, но, слава Богу, она засмеялась. Поэтическая ирония того, что она сказала потом, сейчас кажется даже слишком поэтической.

“Возможно, когда-нибудь ты напишешь обо всем этом рассказ.”

На следующее утро мы сделали вид, что ничего не было, и какое-то время я думал, что у нас это получилось. Однако, к сожалению, как только мы остались наедине, мисс Карутерс сказала мне, что не может найти свои трусики.

Мало того, что я переспал с лучшей подругой моей матери — так она была еще и моей учительницей. Таким образом я убил двух птиц одной струей, т.е. выстрелом. И теперь, пока мы оба пытались сохранить все это втайне, её нижнее белье лежало где-то в моей комнате и ждало, пока его найдет моя мама. Дурацкое положение.

В следующие несколько дней мы с ней искали их везде, где только можно: под простынями, под кроватью, за шкафом — безуспешно. Возможно, моя мама уже нашла их. Она могла подумать, что они остались от какой-нибудь девушки, которую я недавно приводил домой. Может она их просто выбросила. Позже мы с мисс Карутерс обсудили то, что произошло. Мы поняли, что никогда не сможем их найти, так что решили просто не повторять эту ошибку.

Они с мамой уехали в конце уикенда. Какое-то время, вспоминая о том, что сделал, я чувствовал себя мерзавцем; но в конце концов я перестал об этом думать. Неделю спустя мне пришло письмо из Колумбийского университета. Меня приняли.

nerve.com / Никита Ефременко

Комментировать
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт или зарегистрируйтесь