"Не трать время на вещи, которые не имеют значения"


Политсоциал

Над темой сколько нужно пройти цензурных уставов “свободе слова”, чтобы быть поданной в печать и задумался среднестатистический политический обозреватель среднестатистического российского города Самара – Ксения Моррисон.

Формулировка «напишите что-нибудь социально-политическое» часто ставит меня в тупик. С одной стороны хочется затронуть глобальную проблемную тему, но тут есть большой риск, так называемого «шапкозакидательства», когда в арсенале лишь некоторые возмущающие факты, но далеко, не полная картина, а пространные рассуждения не уместны. И притом, в характеристику любой полноценной статьи входит не только постановка проблемы, ее анализ, и перспективы развития, но так же, журналист должен обратить внимание читателя на возможные варианты выхода из выбранной ситуации. Эссе, авторская колонка, и другие более субъективные жанры, позволяют прятаться за формулировку «собственное мнение автора», что в свою очередь дает автору право лишь высказаться, обратить внимание, но не решить. С другой стороны, лично я, как раз больше всего и люблю авторскую журналистику, нежели журналистику без собственного «я», она мне кажется всегда более честной и откровенной. Так как, этот жанр дает право автору поставить себя на место «простого смертного», то есть читателя, а не балансировать на грани между «актером» и «зрителем», или если хотите, между власть предержащими и народом. Все-таки, в моем представлении журналистика, как «четвертая власть» должна выступать не в роли государственной системы, которая влияет на организацию общества и формирует общественное мнение, а в роли системы регулирующей как раз то самое государство ( читай властные структуры), такой своеобразный «третий глаз», который все видит. Чисто теоретически это вполне реально, но если на практике… журналиста всегда сбивают с верного пути два аспекта – первый, весьма мифический, «свобода слова», и второй более реальный, деньги.

«Каждому гарантируется свобода мысли и слова» прописано в конституции РФ, и там же «гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается». Цензуры нет, но есть редактор, который контролирует информационные потоки, и сам принимает решение, про кого сейчас не нужно писать «плохо», а про кого всегда нужно писать «хорошо», здесь много зависит от политики издания, в котором работает журналист. Так же есть контракты с организациями, которые связывают руки, но раскрывают кошельки. Но опасность несут не столько редакторы, и контракты, которые сбивают редких свободолюбивых журналистов, сколько собственный страх, который так коряво называют «самоцензурой». Страх перед сложностью доказывать свое право на собственное мнение, что прописано в конституции, и возможные будущие проблемы, которые могут последовать после. Можно возразить, что существуют оппозиционные издания, но, кто может возразить мне в том, что оппозиционные издания не выражают как раз интересы оппозиции. В чем разница, когда журналистика выражает интересы одной или другой политической группировки, а не интересы граждан?а как показывает история, оппозиция выражает интересы граждан в резкой ультимативной форме, и порой, абсурдной, лишь до тех пор, пока оппозиция не станет в четкую «позицию», то есть приблизится к «трону» до нужной дистанции.

Еще на первом курсе, когда я только пришла на факультет журналистики, все мои благие помыслы рухнули вместе с фразой старшего преподавателя, который сказал: «не обольщайтесь. Журналистика есть бизнес, и не более…и все тут строится по тем же коммерческим законам». Не зря мою профессию саркастически называют «второй древнейшей», ведь основа ее продажность. Разница между «второй» и «первой древнейшей» лишь в самом товаре, журналист продает свое мнение, свой голос. Утилитарный подход к печати уничтожает какую-либо идейную направленность. В благородном 19 веке в России против коммерческого подхода к прессе злостно сражались Александр Пушкин, Виссарион Белинский, Антон Дельвиг и другие литературные рыцари своего времени. Но индустриализация поставила свои прерогативы в журналистике. Поэтому на настоящее время основной проблемой является все-таки, «самоцензура» утвержденная материальными ценностями, а не государственная политика. Джон Мильтон однажды сказал: « закон о цензуре невозможен, так как он призван карать не проступки, а мнения, которые нельзя уничтожить». Да, чужие мнения нельзя уничтожить, но всегда можно купить, вопрос в цене, и золотовалютных запасах страны. А, в общем, расстраиваться не стоит, ведь свобода слова, основа либеральной политики, есть абсолютно везде, так же как и свобода печати, главное как к этому вопросу подойти. Опять выскажусь не своими словами, а фразой Карла Маркса из его работы «дебаты шестого рейнского ландтага» : «свобода печати, есть всегда. Но является ли она всеобщим достоянием? Свободой могут пользоваться лишь избранные, то есть правительство».

Текст Ксения Моррисон.

Комментировать
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт или зарегистрируйтесь