В одном из панк-рок-зинов старого образца, именно тех, которые были отсканированы и пробиты скрепками самостоятельно, я как-то раз читала занятную заметку про некоего господина, который покупал книги, чтобы на них мастурбировать.

Рассказ велся от первого лица, поэтому автор подробно описывал, как он книги выбирал, как приносил домой и как водил пальцами по корешкам. А происходило это все в середине 70-х годов. Да! Потому что сейчас этот чувак скорее бы ходил за таблетками от тошноты, чем за салфетками руки вытирать.

Сегодня я, окончательно разочаровавшись в суперобложках, как в чем-то ценном, решила немедля отправить все, которые увижу, в мусорную корзину для бумаг. Сначала я сомневалась, но затем убедилась, что это единственно верный способ почувствовать эстетическое удовольствие в полной мере, разумеется, если издание хорошо во всех смыслах.

Интересные факты: Первые суперобложки появились еще в 19 веке, тогда они просто копировали титульный лист издания, иногда заключая его в характерную рамку. Цель их создания была только одна - избежать механического воздействия на обложку книги, как только фолиант попадал в руки к читателю, он (читатель) суперобложку снимал и выкидывал. Сейчас суперобложка стала не только “защитником” издания, но и красочной рекламой. Чтобы было нагляднее: всем москвичам хоть раз попадалась на глаза книга Джонатана Сафрана Фоера “Жутко громко и запредельно близко”, на суперобложке нарисована рука, сама она яично-желто-красная, привлекает внимание и вообще веселенькая. В каждой витрине вот она, любуйтесь. А вот если суперобложку снять, издание оказывается просто черным, с серебряным тиснением, и это − именно это, а не сама суперобложка − просто, гениально и превосходно. Это и есть книга, лист сверху не является ее частью. Это просто мусор, пусть даже шикарно оформленный. Большинство, впрочем, из этих бумажек на пять за дизайн не претендуют.

В общем, по мере избавления от суперобложек моя книжная полка (весьма скромная, только с самыми необходимыми изданиями, в том числе со словарями и учебниками) приобретала абсолютно другой, более аскетичный, если позволите, и консервативный вид. Я обратила внимание, что суперобложка хороших изданий, таких как Taschen и Студия Артемия Лебедева, скрывает прекраснейшие образцы книгооформительства, а на плохих изданиях суперобложки нет вообще, да и сама обложка сущий ад для моих глаз. С ужасом и мгновенно я осознала, что большинство изданий, которые я имею и использую сейчас, и которые, разумеется, купленные за последние несколько лет, чудовищны, более того, их даже не хочется брать в руки, если акцентировать внимание на эстетическом восприятии.

Выпив кофе и оглядев безумие, разведенное на и вокруг книжной полки, я пришла к выводу, что нужно немедленно убрать все плохие издания в шкаф с непрозрачными дверцами (благо, такой имеется), оставив здесь только то, что не будет отталкивать взгляд от полки.

А теперь голая статистика, которую я подвела через полчаса: я убрала 54 книги, оставив 78, при этом нужно учесть, что отбор был нестрогий. А вот список из 7 книг, вытащенных из стопок, которые мне предстояло спрятать в темный шкаф:
Еврипид “Трагедии”, издательство “Янтарный сказ”;
Олешко В.Ф. “Психология журналистики. Учебное пособие”, издательство Михайлова В.А.;
Вагнер В. “Норвежские и кельтские легенды”, Центрполиграф;
Драйзер Т. “Дженни Герхардт”, издательство “Рипол классик”;
Санаев П. “Похороните меня за плинтусом”, издательство “AST”;
Кортасар Х. “Мы так любим Гленду”, издательство Амфора;
Кравченко А.И. “Культурология”, издательство “Академический проект”. В этом случае нужно все-таки отдать должное МГУ, их учебные пособия вполне себе сносны в оформлении.

Чего не скажешь вообще ни о каких учебниках, начиная с “Окружающего мира” 1-3 классов. Что мы можем ждать от людей, которые отучились 10-11 лет в школе, 5 лет в университете, и ни разу за все 15-16 лет им не предложили обучиться по книге, которая выглядела бы не так, будто дизайнер обложки запивал водкой ЛСД, а руки у него росли из ушей? Едва ли все эти учебники воспитывали у детей вкус. К слову, в 8 классе нам преподнесли новый предмет – мировую художественную культуру. Курс закреплялся параграфами из учебника малинового цвета с пиксельным Шивой на обложке. Эта книга была одной из самых гадких вещей в моей школьной сумке.

Теперь можно закидывать камни в свой собственный огород: как я умудрилась купить столько некрасивых вещей? Я, конечно, страшно счастлива, что у меня есть “Великий Гэтсби” и “Ночь нежна” в одном издании, но почему-то я не могу больше себе позволить оставлять это издание где-то, кроме шкафа без прозрачных дверей. Что можно так же сказать о Саган, Драйзере, Маркесе, Лорке, Паланике. Меня спасло, как и многих других, стремление моих родителей и более старших поколений приобретать книги. Наша семейная библиотека обширна, я могу не приобретать большинство классиков, а самое важное то, что большинство советских книг исполнены безупречно и внутри и снаружи. Каноничность, которой следовали советские верстальщики, приобретает какой-то зловещий толк, стоит только взглянуть на современные издания. Денег и ресурсов на оформление тратится в разы больше, а в итоге мы имеем миллионы иллюстрированных в жанре УГ обложек.

Наконец, я, убирая с глаз долой большую часть книг, внутрь не смотрела. А если бы смотрела, у меня бы на полке вместо 78 книг осталось бы 8. Причем шикарное пособие по книжному делу Яна Чихольда в этот жалкий список не вошло бы. Текст отпечатан на беленой бумаге.

А вот цитата из этой же книги (страница 199): «Может быть, служащим типографских фирм так нравится белоснежная бумага для печати потому, что она кажется им «современной» − напоминает холодильники, сантехнику и кабинет дантиста. Или потому, что белая офсетная бумага больше всего подходит к белой мелованной (используется для печати иллюстраций), а тонированная не востребована потому, что при печати требуется «блестящий» результат. Или все-таки дело в непрофессионализме или невежестве?»

Как бы то ни было, мои глаза не выносят беленую бумагу, именно поэтому дорогому изданию я предпочту покет-бук «Азбуки классика», именно из-за того, что книга меня не ослепит, разве что шикарным содержанием.

Практически ни одно издание с моей полки не выдержало бы проверку на качество верстки, макеты страниц, приличный кегль, интерльяж, хорошие колонтитулы, отсутствие гротеска (который не мешает мне в мониторе, но выносит мозг на 50-й странице книги) и продолжайте список сами. А если издание все-таки пройдет через грозовой занавес требований, то ценник его превысит половину моей стипендии. И это грустно, грустнее некуда.

Соня Качински