Джефф Бриджес возится на кухне своего бревенчатого дома в Монтане, пакуя в бумажные пакеты щедро нарезанные сэндвичи с индейкой: в наших с актером планах важное место занимает импровизированный ланч в конюшне, которую Джефф переделал под студию — там он занимается живописью и музыкой. Жена Бриджеса Сьюзан то ли в шутку, толи всерьез предлагает нам захватить литр смузи, но Джефф бурчит, что сок со взбитыми сливками нам пить не к лицу, и останавливается на паре банок светлого пива, которые тут же исчезают в сумке.

60-летний Бриджес выглядит почти точно так же, как и его, наверное, самый известный киногерой Чувак из «Большого Лебовски». Жизненные принципы относительно того, что «нечего мешать природе, все и так наладится», ощущаются почти в каждом движении Джеффа. В последнее время актер подрастерял мускулатуру, которую накачал для роли героя кантри Бэда Блейка из фильма «Сумасшедшее сердце» — именно за эту картину Бриджес, скорее всего, получит свою первую премию «Оскар». Зато борода и косматая грива, отпущенные для тех же съемок, у Джеффа остались на месте, так что когда его пронзительные голубые глаза начинают сверкать, кажется, что имеешь дело с по-настоящему опасным человеком.

Участок под ранчо в южной Монтане, примыкающий к лесному массиву Абсарока-Бсртус, Бриджес купил тридцать лет назад. Эта местность была популярна у ковбойствующих литераторов вроде Ричарда Бротигана и Томаса Макгуэйна, влюбленных в романтику Дикого Запада. «Здесь была настоящая глушь, старик, — вспоминает начало 70-х Джефф. — И все, кто оказывался здесь, отрывались практически круглые сутки. Я влюбился в эту долину по уши. На одном из моих первых свиданий со Сью я все думал о покупке участка в Монтане и поймал себя на мысли: «О Боже! Да я же подыскиваю дом для жены!» Представляешь, столкнуться с таким чувством?»

Вместе с Бриджесом мы болтаем в ободранном домишке, который строили с тем прицелом, чтобы разместить там бордель из «Вратрая» Майкла Чимино — эпического фильма, в котором Бриджес снимался с Кристофером Уокеном и Крисом Кристоферсоном. Когда съемки свернули, Джефф забрал оставшиеся от дома конструкции и переправил их на триста километров к югу. Тогда Бриджес и Сьюзан жили попеременно на этом ранчо и в своем основном доме, неподалеку от Санта-Барбары, штат Калифорния. Здесь Джефф кажется куда более расслабленным, нежели в Голливуде, — порой он напоминает деревенского помещика, выращивающего на полях люцерну, но сторонящегося диковатых местных нравов — с охотой, барбекю и прочими брутальными радостями сельской Америки. Время от времени Бриджес рыбачит, но затем отпускает рыбу обратно в воду, а также находит время, чтобы прокатиться верхом. По большей части, однако, актер занимается горным туризмом вместе с женой. «Главный качок в семье — это я», — с гордостью заявляет Сьюзан. Также именно на ней лежала ответственность за воспитание трех дочерей: Изабеллы, Джесси и Хэйли. «Приходилось очень непросто, когда они были маленькими, — признается Сью. — Джефф все время пропадал на съемках, а девочки так любили отца. Теперь мы смеемся над теми временами».

С почти комичной вальяжностью Бриджес размышляет о том, как принимать гостей в семейном логове. «Я очень молчаливый и скрытный, — сообщает актер. — Ну что я могу людям показать? Можно, конечно, разодрать пузо и вытащить ягоды, которые я только что съел. Но кому это понравится? Здесь, на ранчо, я нахожусь в своем убежище. Здесь моя жена, моя семья, и здесь часть меня, которая очень хочет, чтобы мое пространство оставалось закрытым и личным». Продолжая играть со мной в кошки-мышки, Джефф подливает масла в огонь: «И есть еще одна часть меня, которая говорит: ты не должен волноваться, когда тебе задают вопросы. Потому что никто не знает, кто ты на самом деле. Ты даже сам себя не знаешь на сто процентов, старик, так что нечего волноваться, что покажешься чересчур открытым. Ты меня правильно понял?»

В фильме «сумасшедшее сердце» Бриджес играет кантри-певца, который не расстается с бутылкой, почти не следит за собой, мелет вздор и порой ведет себя как гризли, только что выбежавший из леса. Впрочем, на сцене все меняется, и косматый буян превращается в предельно искреннего магнетического певца, каждое слово которого зал ловит с открытым ртом. Во время сессий с продюсером Ти-Боуном Бернетом и покойным Стивеном Брютоном был придуман слоган фильма «Чем жестче жизнь, тем красивее песня», так что за аутентичность исполняемого материала можно было не волноваться — команда из Бриджеса, Бернета и Брютона сработала песни так, что они буквально впечатываются в подсознание. «Мы с Джеффом играем уже тридцать лет, — говорит Бернет. — Так что я отлично знаю все его сильные стороны как актера, певца и гитариста. Джефф никогда не скатится в банальность». Сам Бриджес говорит, что режиссер «Сумасшедшего сердца» Скотт Купер придумал его персонажа как пятого, не существующего в реальности «хайвеймена», который якобы влился в кулак из Джонни Кэша, Уэйлона Дженнингса, Вилли Нельсона и старого приятеля Джеффа — Криса Кристоферсона. «Мне нравится играть так, чтобы никто не чувствовал, как внутри меня вертятся шестеренки, — говорит актер. — В жизни люди не стараются показывать свои эмоции. Они проявляют чувства непреднамеренно. Я отлично помню это чувство, когда ты смотришь материал и тебе кажется: «Ну, парень, в этой сцене ты всех уделал». А когда тебе приходится столкнуться с эпизодом во второй раз, то на экран больно смотреть: там носится какой-то знакомый тебе чувак, размахивает руками и корчит рожи. Все потому, что эмоции, которые ты хочешь показать, часто не имеют никакого отношения к настоящим чувствам».

«Сила Джеффа — в отношении к деталям, — говорит режиссер Купер. — В том, как он держит бутылку с бухлом, стакан, как курит и берет в руки гриф гитары. В Голливуде принято переигрывать, но Джефф никогда не выдавливает из себя эмоции. Как актер он воплощает натурализм. Он все время расслаблен, и когда ты смотришь ему в глаза, тебе кажется, что он готов абсолютно ко всему, что с ним может случиться». «Сумасшедшее сердце» начали снимать как адаптацию мрачноватого, но все равно дико смешного романа Томаса Кобба, вышедшего в 1987 году и отчасти построенного на истории жизни великого кантри-певца Хэнка Томпсона. В ограниченном прокате фильм Купера собрал четыре миллиона долларов, однако после оскаровской церемонии картина наверняка заработает гораздо больше:то, что роль Бэда Блейка является лучшей работой Бриджеса за всю карьеру, говорят многие эксперты, ну а премию «Оскар» ему прочат почти все.

Бриджес уже получал «Золотой глобус» и Приз Актерской гильдии за лучшую главную роль. Сейчас настал черед его пятой номинации на золотую статуэтку (в прошлом были «Последний киносеанс», «Громила и попрыгунчик», «Человек созвездье» и «Претендент»). «Я четыре раза был номинирован, и очень хорошо помню, как говорят: «И победителем стал…», а потом на сцену поднимается кто-то другой. Ну и хрен бы с вами, зато не надо отрывать от кресла задницу и забывать имена всех тех, кого ты там хотел поблагодарить, — голубые глаза Джеффа расширяются, и в них начинает мерцать зеленоватый огонек. — И в этот момент ты понимаешь, что не хочешь терять свой статус «самого недооцененного актера». Мне вот нравится действовать с позиции темной лошадки. Всегда и во всем. Мне ничуть не хочется говорить: «Эй, ребята в зале, вы только посмотрите, что я ради всех вас тут наворотил. Где аплодисменты, на фиг?» Сидящий за обеденным столом Бриджес на мгновение замолкает, погрузившись в свои мысли. Затем он поднимается, чтобы размять суставы, и поворачивается к огромному окну, откуда открывается живописный вид на реку с сидящими на причале индейцами. Взгляд актера обращается на груду зимних ботинок, сваленных у дверей: заехавшие погостить дочери уехали на праздники в город. «Я просто участвую в игре, — говорит Бриджес с таким выражением как будто произносит ежедневную мантру. — И стараюсь ничего не воспринимать слишком серьезно». Джефф и его старший брат Бо выросли в Голливуде, где за их первыми свершениями следил отец — знаменитый актер Ллойд Бриджес. Одно из самых первых профессиональных воспоминаний Джеффа — участие в эпизоде бесконечного отцовского сериала «Морская охота», когда мальчика «буквально сметало ветром с пирса, пока в башке вертелись мысли о том, как бы не забыть слова и жопу себе не отморозить». Ллойд Бриджес работал ПО контракту со студией Columbia с начала 40-х, пока в 1952 году его не настиг первый успех в роли малодушного помощника шерифа из вестерна «Ровно в полдень». Впрочем, ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, когда Ллойд, участвовавший в свое время в левацком актерском обществе Actors’ Lab, попал в поле зрения Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. «Отец попал в черные списки и не работал примерно три года, — говорит Джефф. — В стране черт-те что тогда творилось». Несколько позже Ллойд реанимировал свою карьеру уже в качестве комического актера («Аэроплан!», «Горячие головы» и множество других фильмов), а главным успехом Бриджеса-старшего была роль бравого водолаза Майка Нельсона, сражавшегося с преступностью в сериале «Морская охота» с 1958 по 1961 год.

За полтора года до того, как на свет появился Джефф, Ллойд и Дороти Бриджес родили второго сына — Гаррета. Два месяца спустя он умер, пав жертвой синдрома внезапной детской смерти. «Можешь себе представить? — говорит Джефф. — Просто однажды прийти в спальню и обнаружить там своего мертвого малыша. Я не могу вообразить ничего хуже, чем это. Родителей смерть Гаррета просто опустошила, но семейный акушер Леон Беллас все-таки уговорил маму, чтобы она попробовала забеременеть снова. Так на свет появился я. Именно поэтому у меня есть второе имя — Леон, как раз в честь того самого доктора». «Мать подшучивала надо мной, — продолжает Джефф. — Говорила: «Я удивлена, что ты не получился еще большим неудачником, чем ты есть на самом деле. Первые полтора года своей жизни ты все время лежал рядом со мной в кроватке, и я не давала тебе спать ночью, чтобы с тобой чего-нибудь там не стряслось».
после окончания актерской школы и срочной службы в Береговой охране, где можно было избежать неминуемой для поколения Бриджеса командировки во Вьетнам, Джефф, еще совсем не уверенный в том, что ему на роду написано стать профессиональным актером, получил свою первую яркую роль в «Последнем киносеансе» Питера Богдановича. 21-летнему Бриджесу выпало играть совсем зеленого парня Дуэйна Джексона, который слоняется по умирающему городку в Техасе, пытаясь разобраться с собственными мыслями и вспышками гнева. «Я уже тогда знал, что Джефф не похож на других, — вспоминает Богданович. — Невозможно было уловить момент, когда он вдруг начинает играть. Лучшие роли Джеффа случались тогда, когда он играл каких-то совсем непонятных типов и умудрялся делать их симпатичными. «Сумасшедшее сердце» — как раз тот случай. А ведь его герой только и делал, что фигней страдал».

Вместе с Бриджесом мы отправляемся в его студию. Бревенчатая комната с высоченным потолком завалена книгами, музыкальными инструментами, звукорежиссерским оборудованием, а посреди всего этого великолепия красуется череп быка — что не мешает помещению выглядеть невероятно уютным. Эта студия используется для полуночных джемов, во время которых друзья Бриджеса имеют только одно четкое указание: «Песни играть запрещено». Когда сэндвичи и пиво появляются на столе, Бриджес начинает выискивать любимые песни и включает «Making Love То A Vampire With A Monkey On My Кпее» Капитана Бифхарта. Последние одиннадцать месяцев прошлого года Джефф и Сьюзан провели раздельно: из-за съемочного графика Бриджес не мог бывать дома, а семью поближе к площадке вытащить не удавалось, хотя раньше Сьюзан и дочери путешествовали с актером от Манхэттена до Мальты. «Мы постоянно приезжали к Джеффу, и он был с нами очень мил, — вспоминает Сью. — А йотом он вдруг переставал быть любящим отцом и шел на площадку, чтобы убивать людей в каком-нибудь фильме». «Семья — это все, — изрекает Бриджес. — Как только я начинаю заговаривать о матери, то чувствую ее присутствие в комнате, хотя она и умерла прошлой зимой. С отцом та же штука. Я все время чувствую, что они где-то рядом, но стараюсь гнать от себя эти мысли». Сейчас, по словам актера, его девочки любят проводить время с родителями, а Сью воспринимают как лучшую подругу, постоянно обращаясь к ней за советом. Та нежность, с которой Бриджес говорит о своих отношениях с дочерьми, на самом деле происходит из его собственного детства, в котором роль родителей крайне сложно переоценить. «Я всегда ощущал, что отец передал мне эстафетную палочку в какой-то сумасшедшей гонке на длинную дистанцию, — говорит Джефф. — Я все время говорил папе об этом образе до самой его смерти. И похожие чувства живут во мне и моих детях. Мы как бы передаем другу эту палочки, и это чувство передачи трудно определить с помощью слов». Мать Бриджеса Дороти умерла в феврале прошлого года. Ей было девяносто три. «У нас были такие близкие отношения, что я до сих пор не могу поверить в ее смерть, — признается актер. — На День благодарения мы развеяли ее прах там же, где был развеян прах отца, — прямо за оградой нашего пляжного дома. И у нас был такой же момент, как в «Лебовски», когда прах осел на лицах всех членов семьи. Но мы сделали это специально - устроили себе особый обряд, что-то вроде такого экзотического крещения».

Когда Бо и Джефф были детьми, сладить с ними было практически невозможно, но Kaк только они немного подросли Дороти Бриджес сразу же реши ла взять дом под контроль. «Мама сочла, что нам не помешает дисциплина, — вспоминает актер. — Она начала гоняться за нами и, например, лупить вешалкой. Но мы были более быстрыми и ловкими, так что вешалка выхватывалась, и уже маме приходилось от нас убегать. Однажды мать вернулась домой из Африки и говорит нам: «Ну все, берегитесь». У нее в руках был окаменевший пенис носорога, который потом оставлял жуткие рубцы». «Я помню, что разбил мамино сердце, когда мне было пятнадцать, — говорит актер. — Тогда я решил сбежать из дома — наверное, перебрал немного с дудкой и все такое. И с моего языка слетели те самые два жутких слова, которые ты знаешь, старик. «Что это было. Джефф?» — спросила мама. А я говорю: «Эй, ты что, не поняла? Я больше тебя не слушаюсь». Это поразило ее прямо в сердце. Чтобы эта рана как-то затянулась, понадобился не один год». Наш ланч завершен, и Бриджес аккуратно убирает пустые пивные банки в мешок, попутно размышляя о том, как этот случай из жизни потом (проецировался на его карьеру. Позже актер скажет, что его охватило «буддийское опьянение», однако сути дела это не меняет. «Сюжеты фильмов, которые меня на самом деле привлекают, тесно связаны с моей личной биографией, — признается Джефф. — А подноготная всех этих сюжетов очень простая: а готов ли ты расстаться с той жизнью, которой живешь? Просто взять и все бросить на хрен? Ты можешь так подумать обо всем, что тебя волнует. И чем больше ты печешься о себе, тем сильнее тебя будет волновать, что случится, когда ты все потеряешь. Если ты крут по-настоящему, то можешь бросить все, наплевав на все условности. Именно об этом «Сумасшедшее сердце». Что там парень делает? Работает с друзьями, пишет музыку. Ну а что будет, если покончить со всем этим? Все к чертям собачьим засрать? И хватит ли у тебя смелости, чтобы расстаться с тем, что ты там себе накопил за жизнь?»

Двенадцать лет назад на экраны Америки вышла трагикомедия братьев Коэнов «Большой Лебовски», которая с треском провалилась в прокате, однако в карьере Джеффа сыграла невероятно важную роль. Выпавший из поля зрения критиков актер выбрался из котла жанрового кино, чтобы сыграть в манифесте поколения выживших хиппи, готовых отдать за ощущение внутренней свободы последние рваные тапки. Спустя год Джефф вернулся к ролям в проходных триллерах вроде «Дороги на Арлингтон», однако с тех пор его репутация культового актера остается незыблемой — в каких бы странных, спорных и просто сомнительных проектах Бриджес ни принимал участие. Внутреннее равновесие Джеффа всегда поддерживало кантри — актер написал порядка двухсот песен и регулярно дает концерты в Штатах в компании старых друзей Криса Кристоферсона и ТиБоуна Бернета.

В марте Джефф Бриджес отправляется на съемки нового фильма братьев Коэнов — ремейка «Настоящего мужества». Актера явно не пугают сравнения с Джоном Уэйном, который получил «Оскара» за роль одноглазого киллера Рустера Когберна. «На самом деле Коэны не собираются делать полноценный ремейк, — сообщает Бриджес. — Они хотят заново экранизировать книгу Чарльза Портиса. Вот этот нюанс в подходе меня и привлекает: не просто ремейк известного фильма, а новое прочтение текста, в который мне нужно окунуться с головой». С мыслью о том, что на следующий год Джефф снова может оказаться фаворитом актерской номинации «Оскара», я отправляюсь вслед за ним к крыльцу дома, чавкая ботинками по утрамбованному снегу. У дверей мы сталкиваемся с Бахусом, энергичной собачонкой дочки Бриджеса Изабель. Пес только что вернулся с прогулки вместе с заметно приободрившейся Сьюзан.

Усевшись на диване с женой Бриджеса, мы болтаем о том, как она познакомилась с Джеффом в 1974 году. Тогда Сью работала в Chico Hot Springs в получасе езды к югу от того места, где она теперь обитает. В тот год Джефф работал на площадке фильма «Ранчо «Делюкс», который Фрэнк Перри ставил по роману Тома Макгуэйна. Под глазами Сьюзан красовались два фингала, полученные в результате автомобильной аварии. В тот момент, когда Бриджес обратил на Сьюзан внимание, гример фильма сделал ее фотографию, которую Джефф до сих пор носит с собой в бумажнике. «Что это за бумажка была у тебя в руках, Сью? — спрашивает Бриджес, разглядывая снимок. — Мне всегда было интересно».

Жена не обращает внимания на Джеффа и продолжает рассказывать историю. «Вот тогда он и пригласил меня на свидание, — сообщает Сьюзан. — Я сразу подумала, что не хочу стать зарубкой на прикладе этого плейбоя. Он торчал тут уже неделю и ни разу не проявил ко мне интереса. И я сказала ему: «Увидимся, парень. У нас тут маленький городок, знаешь ли». На подвернувшейся потом вечеринке он пригласил меня на танец. Я и не знала, что у него, оказывается, была чертова уйма танцевальных призов. Он почти профессионалом был! Впрочем, с судьбой шутки плохи — мы протанцевали всю ночь, и я подумала: «Ну ладно, окей, раз на то пошло. В конце концов, он просто чертовски обаятельный парень».

«Я знал, что так выйдет, — говорит Джефф. — И у меня до сих пор голова кругом идет, когда я вспоминаю тот день. Тут-то я и погнал в Chico Springs, чтобы встретиться с ее боссом Майком Артом. Это было все равно что знакомство с родителями». Несколько месяцев спустя Сьюзан переехала вместе с Бриджесом в Малибу. После двух лет совместного проживания Сью и Джеффа в дело решила ввязаться Дороти Бриджес, которую беспокоило отсутствие разговоров о браке. «Моя мама описывала мою проблему медицинским термином «абулия», — смеется актер. — Это патологическая неспособность к принятию решений». «Время от времени мы со Сью расставались, — продолжает Бриджес. — Потом снова жили вместе. Помню, Сью обратилась к моей матери за советом. И та ей говорит: «Я скажу тебе одну мудрую вещь, девочка: зачем тебе покупать корову, если ты можешь получать молоко бесплатно? И тут же посоветовала бросить меня».
«Мы со Сью решили наконец-то поговорить по душам, — с улыбкой вспоминает Бриджес. — И она мне сообщает: «Я, конечно, понимаю, что ты страдаешь от абулии, но я возвращаюсь обратно в Монтану, потому что мои биологические часы тикают и утраченного времени не вернуть». Тогда я встал перед ней на одно колено и сделал предложение. Она ответила: «Ну, и когда мы это сделаем?» Я говорю: «Может, прямо на этих выходных?» В общем, мы позвали всех друзей и сыграли отличную свадьбу на заднем дворе». Прокашлявшись, Бриджес снова продолжает рассказ: «Это была чудесная церемония, и от счастья меня буквально шатало. Но приключения оказались еще впереди. У нас был чудовищный медовый месяц на Мауи: я все время надувался и шатался с кислой рожей. Вел себя как полный ублюдок. И тогда Сью говорит: «Давай все отменим». Я говорил: «Нет, нет», и продолжал дуть еще примерно год. Слава Богу, она мне глотку не перерезала. И только потом я начал понимать, что супружество делает меня лучше на всех фронтах. Нужно было просто хорошо включиться в программу».

Вернувшись в бывший бордель, Бриджес застывает у окна, разглядывая красную линию горизонта. Внезапно он решает еще раз поговорить на одну из тем, которые мы обсуждали с ним днем, — по мнению актера, сейчас он находится в более комфортабельной и интимной обстановке, так что слова будут звучать вернее. «Итак, тебе шестьдесят лет, и твоя жизнь полна замечательных вещей, — говорит Джефф. — Ну, и куда тебе теперь двигаться?» Внутренний монолог Бриджеса явно набирает силу и обороты. «Если во мне есть импульс для того, чтобы делать то, что я люблю на самом деле, сейчас настало самое время. «Ну и что? — спрашиваю я себя. — Ты еще действительно на что-то там способен?» Потому что вдобавок ко всему ты еще и ленивый ублюдок, полный своих противоречий».

Когда Джефф Бриджес отправится в кровать, у него будет масса времени поразмыслить над основами учения толтеков, почерпнутых из тощей книжки Мигеля Руиса «Четыре соглашения». «Одно из них гласит: «Будь непогрешим в том, что говоришь», — объясняет Джефф. — Это значит, что слова обладают удивительной силой. Не только те слова, которые ты говоришь другим людям, но и те, что адресованы самому себе. Вот эти слова и есть самые важные в жизни. Они почти как заклинания. Я просто говорю себе: «Да-да, а еще ты — ленивый ублюдок». Это очень серьезное заклятье, которое я каждый день налагаю на себя».

Сейчас уже вечер, но фонари вокруг дома актера еще не зажглись. Лицо Бриджеса наполовину повернуто к окну, и его черт почти не разглядеть. «Вся моя жизнь напоминает мне песню “Somebody Else» в «Сумасшедшем сердце» — говорит Джефф. — Ты хотел кем-то стать, но стал кем-то другим. Это все лежит на ладони, старик. Лежит прямо на ладони».