Продолжаем публиковать записи из записных книжек различных писателей.
После дневников Марка Твена ,  вашему вниманию предлагаются записи Ф.С. Фицджеральда, одного из главных представителей “потерянного поколения”, его мысли, заметки, переживания и взгляды на жизнь. Надеемся, их чтение вам понравится.

[Разговоры. Услышанные фразы]

«Когда при мне хвастают своим социальным положением, предками и всем прочим в том же роде, я смеюсь от души. Ведь я-то происхожу по прямой линии от Карла Великого. Недурно, правда?». Джозефина вспыхнула от стыда за него.

«Как вы обходительны, - сказала она ему с издевкой, - продолжайте в том же духе, и я у вас на глазах кинусь под колеса».

Жизнь его была точно сон, как обычно бывает с людьми, у которых нет стержня.

Когда за девушкой ухаживаешь так долго, остается одно - или жениться, или поссориться, ну я с ней и поссорился.

[Описания: природа, атмосфера]

В Хендерсонвилле, Сев. Каролина, напротив моего окна сияет реклама новых фильмов (правда, как раз посередине несколько лампочек обычно перегорают). Сегодня можно прочитать вот что: «Рыцари. Безумная страсть женщины, очутившейся между лагерями противников». Отличная идея, и, чтобы лишний раз убедить, что именно женщина (не вообще женщины, а непременно одна какая-нибудь женщина) в любом деле играет главную роль, предлагаю еще один прием в том же роде: «Гекльберри Финн. Девушка вошла в жизнь паренька из Миссури и переломила ее».

Городок в Нью-Джерси: даже воскресенье здесь - только недолгое и неспокойное затишье среди безумного грохота поездов.

Сент-Пол в 1855 (или 1866): наспех отстроенный городишко, похожий на большую рыбу, которую только что вытащили из Миссисипи,  она еще бьет по земле хвостом и хватает ртом воздух.

[Эпиграммы. Шутки]

В речи Рузвельта по случаю вступления в должность президента не было ни следа логики, хотя бы такой, как в объяснениях Зангары, сказавшего, что у него болел живот, и поэтому он стрелял в Рузвельта.

Пишешь не оттого, что хочешь что-то выразить, пишешь оттого, что у тебя есть что сказать.

Талант - способность воплотить то, что ты сознаешь. Другого определения таланта дать нельзя.

Швейцария - страна, где почти ничего не зарождается, зато очень многое приходит к своему концу.

Тщетно стараться быть честным, как тщетно слепому стараться увидеть.

У меня все персонажи перестреляли друг друга в первом акте, потому что иссяк запас острых словечек, которые я для них приготовил.

Светский дебют - это когда молоденькую девушку в первый раз видят пьяной.

Благородное величие старости - какой абсурд!

Неизбежная мелочность всегда отличает людей, которые всему в мире учились на собственном опыте.

[Чувства (не любовные)]

Слепая судьба, одарившая милостями этот громадный игорный дом, в котором, он знал, были крупье, срывавшие для себя большой куш. И еще он знал, что на европейцев этот игорный дом производил впечатление примерно такое же, какое производили небоскребы, - нечто лишенное человечности в своих ритмах, в своем бытии. Теперь ритма уже не чувствовалось, а ему нужен был именно ритм. От своего ритма он устал и устал от ритмов тех, кто населяет Голливуд. Как было бы хорошо встретить людей, которым есть что скрывать, кроме своей тайной страсти к наркотикам.

[Описания женщин]

У нее лицо вроде сердечка - сходство особенно усиливалось тем, что свои медового цвета волосы она зачесывала назад, открывая два закругленных миленьких виска.

[Описания разных людей]
Были так бедны, что даже детям имена давали не по собственному желанию, а в честь очередного покровителя.

Она мне напоминает грампластинку с записью только на одной стороне.

Над воротничком нависало лицо, похожее на кусок лососины, который вдруг наполовину выпрыгнул из консервной банки.

[Сюжеты]

Молодая женщина-инкассатор пытается взыскать долги с человека, потерпевшего банкротство. Выясняется, что долги не только денежные, но и моральные.

Пьеса: место действия - контора. Оргия после работы. Эпоха бума.

Рассказ: судьба состарившейся потаскухи.

[Характеры]

Недовольство и тревога - вот что всего больше поглощает отпущенные нам силы.

Проявлял дар грубости воображения.

Эрнест в детстве - его порывистый характер, жажда приключений и пр. Но всем известно, что он боялся темноты, в которой ему слышались голоса. Его прославленная храбрость и другие черты, выработавшиеся на этой почве.

[Литературные заметки]

В прозе теперь уже непозволительны сценические условности вроде случайной встречи героев.

И все же неподдельно высоким остается стремление Эрнеста быть чистосердечным в литературе, иначе говоря, по возможности отбрасывать все неискреннее, «приводить дом в порядок».

Книги для меня вроде братьев. Я был единственным ребенком в семье. Гэтсби - мой воображаемый старший брат. Энтони - предмет моих тревог. Дик более или менее подходит под образ добродетельного брата, но при этом всех их жизнь разбросала по свету. Если бы мне достало мужества вновь затеплить в сердце своем огонек стародавней согревающей привязанности к дому, вот тогда…

Нет ни одной хорошей биографии настоящего романиста. И не может быть. Потому что романист, если он чего-то стоит, - это множество людей в одном лице.

Суждения Хемингуэя сводятся, в общем-то, вот к чему: если бы Том Вулф научился отделять вычитанное им из книг от почерпнутого непосредственно из жизни, он стал бы самобытным писателем. Из книг можно почерпнуть только чувство ритма и знание литературной техники. В художественном отношении Вулф еще наполовину ребенок - такой вывод точнее, чем мнение Эрнеста. Но, нападая на него (как бывало несколько раз в наших разговорах), я потом испытывал раскаяние. Вкладываю оружие в руки людей, недостойных встать с ним рядом.

У англичан нет живописи, потому что они все выражают словом.

[Нелепости и случайные фразы]

Я договорился: если с тобою что-нибудь случится, твои останки положат на лед и будут хранить, пока я не вернусь.

Телу усопшего дается двадцать четыре часа на то, чтобы покинуть границы нашего города.

Никогда не испытывал желания, чтобы существовал бог, к которому можно было бы обратиться с просьбой, но очень хотел, чтобы был бог, которого можно возблагодарить.

[Наблюдения]

Франция - это страна, Англия - это нация, что же касается Америки, все еще отчасти остающейся чем-то вроде идеи, определить ее труднее, ибо она - это и могилы павших при Шилоа, и исхудалые, нервные лица ее великих деятелей, и те деревенские парни, которые сложили головы в Аргонском сражении, завороженные пышными словесами, обесценившимися прежде, чем сгнили их тел. Америка была устремлением души.

Дружбы мы жаждем, когда нам тридцать. В сорок мы уже знаем, что дружба нас не спасет, как не спасла любовь.

[Юность и армия]

Не трогай меня, - нервно вскрикнула она. - У тебя руки пропахли деньгами.
-Но губы-то нет, мама,- добродушно возразил он.

Джимми и я целуемся с Мэри и Элизабет; я вывихнул ногу.

По случаю поста отказался от шпината.

[Дополнительные заметки]

1865

Учеников в Гротон-колледже побуждают спать на кроватях из золота и мыться из-под платиновых кранов. Это их закаляет, и они с легким сердцем отказываются потом помогать бедным.

Трагедия этих людей в том, что ничто в жизни не задело их по-настоящему глубоко.

Если кадр за кадром воспроизвести жизнь большинства из нас от первого до последнего вздоха, фильм не вызвал бы никаких иных чувств, кроме скуки и отвращения. Словно бы на пленке был не живой человек, а почесывающаяся обезьянка. Вам нравится, когда друзья показывают после ужина фильм о собственном ребенке или о своей последней поездке? Тоска смертная, правда?

Тэги: записная книжка, Фрэнсис Скотт Фицджеральд