Принято считать, что жестокость - это безразличие к страданиям других. На самом деле, я не хочу заставлять своих героев страдать, но, как известно, текст творит писателя, а не наоборот. Они все делают сами! Они этого хотят - больно укалывать друг друга и колоться самим. Закономерно возникает вопрос: есть ли это диктатура публичности или проявление социально-исторической логики? Может, это такая тотальная девиация, которая не лечится временем, а мигрирует из отношения в отношение, из диалога в диалог? И если наша жестокость не оправдана средствами, то насколько она естественна - пусть и в форме универсального психического расстройства?

- Мне кажется очень важным уметь себя отпускать. Когда человек не пьет и без женщин обходится, только на зеленый салат налегает, это вызывает подозрение.
- С чего ты взяла? Может, ему не надо.
- Как так ему не надо? Всем надо!
- Ну представь, если он не чувствует, что он постоянно себя сдерживает, с чего у него появится импульс пуститься во все тяжкие?
- Все вокруг сплошной стресс! И в древности этот стресс был, просто слова такого не знали. Это все заложено, понимаешь? Все это внутреннее дрожание, переживание собственной слабости, материальности или же излишней духовности, конечности, наконец. От этого требуется отдых, какой-то крик. Поколотить мамонта кувалдой, пощипать себя за ту грудь, которая еще не отрезана.
- Это ты про “за волосы и в пещеру”?
- Нет, это уже частный случай из области фантазий. Я про самую настоящую бытовуху, которая выводит не рутинным порядком, а каким-то необъяснимым страхом.
- Многие очень даже в себе уверены…
- Да, твой начальник. Он потому что как пуп земли, он себе создал междусобойчик и водрузил себя на пьедестал в самом центре. А внизу сидит негр, который ему еще ботинки начищает. Хорош, нечего сказать! В иллюзию каждый может прятаться, все, что нам остается - это социальная сказка.
- Но от сказки иногда ой как хочется бежать, и подальше, чем от природы.
- Да, из сказки в былину, а оттуда в басню. Только это все один хрен, называется поэзия.
- Я всегда думал, что обыденность - это проза, по крайней мере, так же говорят…
- Тут уж у кого что, у меня лично верлибр самый натуральный. И вообще, проза - она тоже поэзия.
- И что дальше? Что ты предлагаешь? Тут, знаешь ли, родился - распишись под своей несвободой. Никакого ЗАГСа не надо: вылез, тебя хлопнули по заднице, сделал первый вздох, закричал - считай, расписался.
- Правильно. Тут никто никого ни чем не спрашивает, я вообще не понимаю, почему еще кто-то демократию строит или этот…социализм.
- Верят же или надеются, что заработает. Паровая машина-то вон как поперла в свое время!
- Паровая машина - защита, научная революция со всеми своими примочками - овеществленная форма эскапизма. Солнце то всходит, то заходят, ты все равно умрешь, так что тебе надо что-то конструировать и разрушать, входить и выходить - только собственными извилинами и телодвижениями.
- Это все для тех, кто чувствует, что движется к концу или Нострадамуса читает. Это не для всех, меня вообще волнует только телек и телки, еще пожрать.
- И то, и другое, и третье идеально вписывается в жизненный цикл. ТВ меняется, девицы стареют, вкусы в еде тоже нестабильны.
- По-твоему, все такое текучее, что пиздец?
- Все течет, но замыкается на самом себе, поэтому складывается впечатление, что все одно и то же - вечное возвращение по траектории бесконечной восьмерки. Просто вот это оно в постоянном процессе мутации, тихо и само с собой…
- Оно - это что?
- Не знаю, Вась. Пойму, так взорву его сразу к чертям собачьим.

***

- Сравни его с каким-нибудь животным.
- Чего?
- Ну на какое животное он больше всего похож?
- ???
- Не, ну смотри. Моя мать - змея, мачеха - корова.
- Не знаю ничего, у меня плохо с визуалкой.
- Попробуй с ним, как с объектом. Разложи на составляющие.
- Эээ…
- Так, давай разберемся. Может, он вообще не животное? Может, он еще и интеллигент?!
- Не-не, упаси Бог. Что мне делать с интеллигентами?!! На скрипочке играть что ли?
- Ах, ну да, Вам, барышня, требуется антипод для пущего конфликта.
- Не для конфликта, для диалектики!!!
- Ты не чувствуешь, что мир, сконструированный тобой из бинарных пар?
- Мой психолог мне тоже говорит, что я ищу инь с яном не там, где надо. Что и пар никаких нет!
- Конечно. Когда мечешься между крайностями, так быстрее можно забыться. Если все время существовать в челночном беге между этими “бесит” и “восхищает”, “черное” и “белое”, “грязное” и “чистое”, можно обеспечить себя эйфорией.
- Контрасты - быстродейственный способ обратиться к чувствам.
- Уж там ебошит так ебошит, ты это не понаслышке знаешь, да? Только организм-то истончается. Это как на химии сидеть!
- Каждый выбирает свой наркотик, даже брэнд майонеза может превратиться в кокаин.
- Может-то может, доведя стереотип до предела девиации на радость чертовым корпорациям. Но я же блять о душе, как ты говоришь! С каждым разом тебе надо еще и еще! Надо, чтобы ебало все сильнее и сильнее!
- Ты перебрал и покрепчал в выражениях. Все зашло слишком далеко.
- Прям как мы любим!!
- На сегодня хватит. Осторожно, двери закрываются.
- Осторожно, рамки восприятия расшатываются!!
- Я за собой слежу, не беспокойся.
- Это я за тобой слежу, а тебе нравится за собою не следить! Нравится…
- …давать себе волю!
- У нас разное понимание воли.
- Это же просто “хотеть”, нет? Мой психолог говорит…
- Может, ты еще и считаешь, что психологи разбираются в людях лучше, чем прочие?
- Некоторые - да!
- Ах, ну конечно. Есть те, кто разбираются, и те, кто не понимают совсем.
- Зачем ты портишь линзы в моем микроскопе?
- Чтобы дать тебе увидеть все так, как оно есть.
- Почему ты так ненавидишь все мои мыслительные девайсы?
- Потому что они формируют выхолощенные смыслы.
- Зато я хоть что-то через них понимаю!
- Пустоту?
- Но это не ничто!
- Конечно. Ни-что - это всегда что-то большее.

***

- Ты закончила?
- Почти.
- Знаешь, что меня в тебе больше всего раздражает?
- Ммм?
- То, что ты не умеешь есть молча.
- Ну я же получаю подзарядку, и у меня масса идей, я сразу хочу их распространить…
- С набитым ртом?
- Какая разница!
- Вообще, я не об этом.
- А?
- Когда ты ешь, ты издаешь звуки. Особенно, когда упоенно лопаешь мороженое. Отвратительно причмокиваешь.
- Я груба и совсем не знаю элементарных правил этикета, я же не училась во всяких там Иешивах…
- Знаешь, иногда я очень сильно сомневаюсь в этом.
- Очень смешно. Я даже про Ноя с ковчегом ничего не знаю. И…
- Ты очень правильная. Единственная странность - твоя фигура.
- Тебе что-то не нравится?!!!!
- Нет, она просто не тянет на выпускницу. Никак! Полное отсутствие бедер. Иешива, первый курс.
- О Боже…
- Так ты закончила свой чай?
- Да, надо только тарелки помыть…
- Завтра.
- И что, они будут тут всю ночь вонять?
- А тебе непременно спать на кухне?
- Просто я не люблю оставлять на ночь все засранным…Так приятно заходить с утра и видеть чистый стол. По нему можно провести рукой…поставить чашку…
- Ох.
- Что?
- Ничего. Мы можем все-таки отложить эту свою уборку?
- Ладно; А в чем дело?
- У меня вдохновение. Давай, вставай. Пойдем в комнату.
- Как скажешь.
- Отойди туда, к стене.
- Сюда?
- Да, стой там. Прижмись к стене.

Настраивает большой фотоаппарат.

- Ты собираешься снимать?
- Да, сегодня у нас в гостях Хельмут Ньютон.
- Ты спятил?
- Раздевайся.
- ?
- Страшно? Интересно? Какие эмоции ты сейчас испытываешь?
- Не знаю, ты мне кажешься мерзким.
- Правильно. Не отходи далеко от стены.
- Я и не отхожу.
- А, кстати, почему? Тебе же вся эта затея не по душе.
- Мне любопытно…чего же ты в итоге хочешь…во что это выльется…и, конечно, чем и как все это закончится.
- Повернись немного. Какого черта ты еще в носках?
- Они кажутся мне игривыми.
- Игры - атрибут эротики. Мне это неинтересно. Я хочу сделать откровенные фотографии стерильными, как идея прогресса.
- Но суть же именно в грязи, без нее невозможно желание.
- Кстати, некоторые успешно фетишируют на медицинский халат.
- Пахнущий спиртом?
- Нет, медсестрой. Куда…?!!! Куда ты? Почему ты уходишь?!! Ну-ка, к стене!!
- Стерильность не имеет смысла. Она никому не нужна. Она пустой звук, пространство для разворачивания того, чего нет. Только из хаоса можно создать систему, а из грязи - высокие материи.
- Что-что?
- Я не хочу быть частью ничто.

***

- Когда я трезвею, мне становится невыносимо страшно. Я чувствую, будто моя личность вытесняется.
- И что же ее вытесняет? Алкоголь?
- Большой брат.
- Опять фантазируешь?
- Нет, ну а сам посуди. Мне начинает казаться, что все непознаваемо, но, конечно, предопределено, и тут уже ничего не поделаешь.
- Может, ты еще хиромантией увлеклась?
- Меня пугают жизненные совпадения. Кажется, что тут возможны несколько объяснений: либо все подстроено, и вокруг заговор-заговор-заговор, либо я сама хочу того, что происходит и выстраиваю вокруг себя свой концептуальный мир, либо я вижу символы, которых нет и считываю знаки, которые не имеют значения.
- Почему же из трех вариантов ответа ты выбираешь первый?
- Самый загадочный. Самый таинственный. Утопия - это сказка для взрослых, она невыносима притягательна.
- Осталось разобраться с большим братом. Ты уже придумала ему имя?
- Ты будешь смеяться.
- Да ладно…
- Правда, ты выгонишь меня и на порог больше не пустишь.
- Интригует. Ну?
- Не могу это признести.
- Ладно, не хочешь - не говори.
- Нет, все-таки скажу…
- Я знал!
- Так вот…это…Большой брат - это Мессия!
- Jesus Christ…
- Во-во…
- Лучше бы это был алкоголь. Наркотики. Гормональный взрыв. Все, что угодно, лучше того, что ты говоришь.
- А знаешь, что самое плохое в этой ситуации?
- ?
- Что я не шучу.
- Конечно. С Мессией шутки плохи.

***

- Я просто боюсь умереть, наверное.
- Странно, я не слишком этого боюсь. Разве что в конкретной ситуации…конечно, когда болтаешься над пропастью, это страшно…
- Я не об этом. Я будто чувствую, что смерть всегда со мной. Я ее персонифицировал, воплотил, сделал своей подружкой, но странное дело: когда она рядом, меня будто нет.
- Что это значит?
- Я превращаюсь в абсолютную функцию, никаких эмоций.
- Ты функция, а она фикция. Ты не хочешь пойти на нее с ее же косой?
- Я ее создал, я столько в нее вложил…
- Сам ее породил, сам и…
- Нет-нет. Она мне являлась, но у нее не было своего места, это еще хуже. Как только она появлялась, то начала слоняться туда-сюда, это очень сильно изматывает.
- Вы когда-нибудь говорили?
- Как-то я предложил ей выпить, она отказалась.
- Капризная?
- Своенравная.
- А если у тебя что-то личное?
- В лучшем случае, она оказывается слабее и уходит. И я чувствую, что живу. Но…ее редко волнуют такие земные…отношения.
- Как у нас?
- Нет, просто…
- Говори уже, как есть.
- Я, конечно, чувствую себя живым, но это пока ты живая. А с тобой все, что угодно может случиться. Совершенно все, что угодно. Я надоем тебе. Тебе упадет на голову кирпич. Поезд сойдет с рельс. Чикатило настигнет во время прогулки…
- Все, все, все, все…Достаточно. Странно, что ты не боишься волков и медведей. Мир-то выходит варварский, хотя я думала, что не живу в дикости года с 2000-го.
- Мир не варварский, просто бытие мне представляется такой гранью. Ты никогда не резала стекло алмазным инструментом? Точно и гладко. Еще секунду назад была одна плоскость, а сейчас - две. Вот эта часть, линия отреза всегда завораживала.
- Если твоя аналогия верна, то что может произойти с линий отреза?
- Ее просто не станет, когда разобьется само стекло. В цельном куске стекла - до отреза - тоже есть такой потенциал - разрушиться. Но это не так страшно, потому что это большое стекло - оно есть сразу все, понимаешь. И хотя мы в курсе, что это всего лишь кусок с завода, но перед отрезанием делаем допущение, что он бесконечно расширяется во все стороны. Именно поэтому режем.
- А линия?
- Линия - это место стыка и, одновременно, разомкнутости вечности и временности, точечного прикосновения и бесконечного пространства стекла. Стык - в акте резки, разомкнутость - в результате. Поэтому не в твоей власти, что станет с линией отреза, она - это такой промежуток. Но тебя нет нигде кроме него, понимаешь?

***

- Я слабо понимаю, почему ты еще здесь.
- В смысле?
- Не надоело ковыряться в моих недостатках? Кап-кап-кап. Китайская пытка. Но ты все сидишь, отсиживаешь теплое местечко, не уходишь.
- И не подумаю.
- Есть хоть что-то, что тебе во мне нравится?
- То, что ты умеешь водить самолет.
- И что это тебе даст? У нас все равно нет на него ни денег, ни разрешения на дальние полеты.
- Это работает как кусок мечты.
- У теперешних девочек он маячит вместо белого коня?
- Ну что ты, вовсе нет. Но как обмолвилась невзначай Скарлетт О’Хара, конь никогда не помешает.
- Эта прагматичная ирландская куколка? Уверен, что она пошла по рукам многих янки-капиталистов. Митчелл нам нагло врет.
- У нее тоже была мечта.
- А ты различаешь мечту и амбиции?
- Да, я говорю о мечте сейчас. Она ждала такой любви от окружающих, которой вообще не существует.
- Да не правда. Она же избалованная южанка с горячей католической кровью. Она просто хотела гнуть свое.
- Ты не заставишь меня примириться с тем фактом, что салат в голове сделан из биологии и приправлен средой.
- Забыла про горчицу.
- ?
- Эго.
- Ну тогда и майонез - это половой инстинкт.
- Очень может быть! Но это опять ненавистная тебе биология. Как скрестить пятнистую корову с черным быком, чтобы получился пятнистый теленок?
- Это на заводе, где клепают кожаные сумки, предаются занимательным головоломкам?
- Никто не ломает голову, это элементарная задача.
- ?
- Скрестить ее с пятнистым быком.
- Фашист чертов.
- Ты не горячись, а то в кабине пилота всего два места и и один парашют.
- Очень напугал, тебе не кажется, что у меня дрожит подбородок?
- Кстати, сейчас изобрели самолет, который позволяет подняться в те самые высокие слои и увидеть землю как шар.
- Ты никогда не думал, что наши отношения стоит узаконить?

Текст Марина Гольдберг.